2 годы назад
РАЦИОН ПИТАНИЯ НА 1500 ккал
⠀✅ На заметку
БЖУ 96.65.153
⠀
Завтрак
Овсянка - 100 гр.
Грецкие орехи 15 гр.
Мед - 1 ч.л.
Половинка банана
Кофе (без сахара)
⠀
Перекус
Яблоко голден - 1шт.
⠀
Обед
Гречневая каша - 100 гр.
Капуста квашенная - 200 гр.
Яйцо куриное - 1шт.
⠀
Перекус
Салатик 👇
Ререц сладкий жёлтый - 50 гр
Капуста пекинская - 100 гр
Огурчик свежий - 1 шт.
Зелень, салат, руккола
Сыр сулугуни - 30 гр.
Оливки - 30 гр.
Оливковое масло - 1ч.л.
⠀
Ужин 📌
Перчик запечённый 👇
Красный перец (половинка)
Куриное филе 100 гр.
Сыр сулугуни 30 гр.
Капуста пекинская - 100 гр.
Оливки - 30 гр.
⠀
Поздний ужин
Творог 5% 150гр
⠀✅ На заметку
БЖУ 96.65.153
⠀
Завтрак
Овсянка - 100 гр.
Грецкие орехи 15 гр.
Мед - 1 ч.л.
Половинка банана
Кофе (без сахара)
⠀
Перекус
Яблоко голден - 1шт.
⠀
Обед
Гречневая каша - 100 гр.
Капуста квашенная - 200 гр.
Яйцо куриное - 1шт.
⠀
Перекус
Салатик 👇
Ререц сладкий жёлтый - 50 гр
Капуста пекинская - 100 гр
Огурчик свежий - 1 шт.
Зелень, салат, руккола
Сыр сулугуни - 30 гр.
Оливки - 30 гр.
Оливковое масло - 1ч.л.
⠀
Ужин 📌
Перчик запечённый 👇
Красный перец (половинка)
Куриное филе 100 гр.
Сыр сулугуни 30 гр.
Капуста пекинская - 100 гр.
Оливки - 30 гр.
⠀
Поздний ужин
Творог 5% 150гр
Показать больше
2 годы назад
ЭТО НАСТОЯЩАЯ НАХОДКА ДЛЯ СЕМЕЙНОГО ОБЕДА ИЛИ УЖИНА И ПАЛОЧКА-ВЫРУЧАЛОЧКА ДЛЯ ЛЮБОГО ПРАЗДНИКА
✅ На заметку
Использую этот вариант всегда и в будни и в праздники! И скажу что выручает всегда!
✅ На заметку
Использую этот вариант всегда и в будни и в праздники! И скажу что выручает всегда!
2 годы назад
Реанимация
Я работаю в реанимации инфекционной больницы, где почти каждую ночь происходят странные вещи. Так как у нас лежат почти все безнадежные больные, доживающие свои последние кто часы, а кто дни, то ночами поспать не удается, часто приходиться констатировать смерть.
Может кто знает, что в реанимации всех пациентов привязывают к кровати, так как в период болезни многие не контролируют своих действий, могут встать и нассать на приборы, а некоторые попадаются буйные, кидаются на медперсонал.
Так вот, 23 июня этого года, я, как обычно, заступил на дежурство (я — врач-инфекционист). Помню, посмотрел на время — было 18 часов, и пошел делать обход. Всех посмотрел, выяснилось, что одна палата пустует. Я попросил девочек медсестер помыть ее, включить кварцевую лампу и закрыть. Сам пошел в ординаторскую, заполнять истории болезней.
В 00-30 приспичило в туалет, прохожу мимо пустой палаты (вместо стен у нас окна, чтобы было видно пациентов) и вижу девушку, привязанную к постели, раздетую, все как положено, и она смотрит на меня. Такое бывает, что пациенты в нашей реанимации приходят в сознание.
Я удивился — как это, положили больную и мне ничего не сказали. Ну, думаю, осмотрю ее, потом пойду дам чертей девчонкам. Захожу, дверь открыта, лампа горит, ну это вообще, думаю, девочки переработали. Подхожу к ней, говорю:
— Вы к нам сегодня поступили?
Она мне:
— Нет.
Думаю, с отделения какого-нибудь спустили (реанимация в подвале). Я говорю:
— Сейчас я вас осмотрю и задам несколько вопросов, вы не против?
— Нет.
— Вот и хорошо.
Надеваю перчатки. Смотрю глаза, а зрачок на всю радужку. Бывает так после некоторых лекарственных препаратов. А она на меня так посматривает:
— Ты новенький здесь?
Странные, думаю, вопросы задает, а сам отвечаю:
— Полгода уже работаю.
— То-то я тебя здесь не видела.
Я вообще обалдел. Осмотрел ее, печень увеличена, кожные покровы желтушные. Гепатит. Пойду, думаю, схожу к медсестрам, дам чертей и заодно возьму историю болезни. Вышел из палаты, оглянулся, а она смотрит и взгляд какой-то страшный, исподлобья.
Захожу в сестринскую, девчонки чай пьют. Я говорю:
— Что ж вы, пациентку привезли, а мне ничего не сказали.
Они говорят:
— Какую пациентку? Нам никого не привозили.
Я струхнул, говорю:
— Пойдем, посмотрим.
Приходим, а там пусто, дверь закрыта.
Они мне:
— Ну и шуточки у вас, Александр Романович.
А мне-то не до шуток. Пошел с ними в сестринскую и до утра не выходил. А утром пришел заведующий, я к нему:
— Петр Александрович, сегодня такой случай со мной произошел.
И все ему рассказал. А он мне:
— Ты не первый, кто ее видит. Пять лет назад в этой палате в страшных мучениях скончалась девушка. Мы ничем ей не могли помочь. С тех пор, она каждый год приходит в эту палату.
Я стою в шоке.
— Ничего, — говорит, — она у нас не одна. Есть еще такие, и ты с ними еще познакомишься.
Я работаю в реанимации инфекционной больницы, где почти каждую ночь происходят странные вещи. Так как у нас лежат почти все безнадежные больные, доживающие свои последние кто часы, а кто дни, то ночами поспать не удается, часто приходиться констатировать смерть.
Может кто знает, что в реанимации всех пациентов привязывают к кровати, так как в период болезни многие не контролируют своих действий, могут встать и нассать на приборы, а некоторые попадаются буйные, кидаются на медперсонал.
Так вот, 23 июня этого года, я, как обычно, заступил на дежурство (я — врач-инфекционист). Помню, посмотрел на время — было 18 часов, и пошел делать обход. Всех посмотрел, выяснилось, что одна палата пустует. Я попросил девочек медсестер помыть ее, включить кварцевую лампу и закрыть. Сам пошел в ординаторскую, заполнять истории болезней.
В 00-30 приспичило в туалет, прохожу мимо пустой палаты (вместо стен у нас окна, чтобы было видно пациентов) и вижу девушку, привязанную к постели, раздетую, все как положено, и она смотрит на меня. Такое бывает, что пациенты в нашей реанимации приходят в сознание.
Я удивился — как это, положили больную и мне ничего не сказали. Ну, думаю, осмотрю ее, потом пойду дам чертей девчонкам. Захожу, дверь открыта, лампа горит, ну это вообще, думаю, девочки переработали. Подхожу к ней, говорю:
— Вы к нам сегодня поступили?
Она мне:
— Нет.
Думаю, с отделения какого-нибудь спустили (реанимация в подвале). Я говорю:
— Сейчас я вас осмотрю и задам несколько вопросов, вы не против?
— Нет.
— Вот и хорошо.
Надеваю перчатки. Смотрю глаза, а зрачок на всю радужку. Бывает так после некоторых лекарственных препаратов. А она на меня так посматривает:
— Ты новенький здесь?
Странные, думаю, вопросы задает, а сам отвечаю:
— Полгода уже работаю.
— То-то я тебя здесь не видела.
Я вообще обалдел. Осмотрел ее, печень увеличена, кожные покровы желтушные. Гепатит. Пойду, думаю, схожу к медсестрам, дам чертей и заодно возьму историю болезни. Вышел из палаты, оглянулся, а она смотрит и взгляд какой-то страшный, исподлобья.
Захожу в сестринскую, девчонки чай пьют. Я говорю:
— Что ж вы, пациентку привезли, а мне ничего не сказали.
Они говорят:
— Какую пациентку? Нам никого не привозили.
Я струхнул, говорю:
— Пойдем, посмотрим.
Приходим, а там пусто, дверь закрыта.
Они мне:
— Ну и шуточки у вас, Александр Романович.
А мне-то не до шуток. Пошел с ними в сестринскую и до утра не выходил. А утром пришел заведующий, я к нему:
— Петр Александрович, сегодня такой случай со мной произошел.
И все ему рассказал. А он мне:
— Ты не первый, кто ее видит. Пять лет назад в этой палате в страшных мучениях скончалась девушка. Мы ничем ей не могли помочь. С тех пор, она каждый год приходит в эту палату.
Я стою в шоке.
— Ничего, — говорит, — она у нас не одна. Есть еще такие, и ты с ними еще познакомишься.
Показать больше
2 годы назад
Реанимация
Я работаю в реанимации инфекционной больницы, где почти каждую ночь происходят странные вещи. Так как у нас лежат почти все безнадежные больные, доживающие свои последние кто часы, а кто дни, то ночами поспать не удается, часто приходиться констатировать смерть.
Может кто знает, что в реанимации всех пациентов привязывают к кровати, так как в период болезни многие не контролируют своих действий, могут встать и нассать на приборы, а некоторые попадаются буйные, кидаются на медперсонал.
Так вот, 23 июня этого года, я, как обычно, заступил на дежурство (я — врач-инфекционист). Помню, посмотрел на время — было 18 часов, и пошел делать обход. Всех посмотрел, выяснилось, что одна палата пустует. Я попросил девочек медсестер помыть ее, включить кварцевую лампу и закрыть. Сам пошел в ординаторскую, заполнять истории болезней.
В 00-30 приспичило в туалет, прохожу мимо пустой палаты (вместо стен у нас окна, чтобы было видно пациентов) и вижу девушку, привязанную к постели, раздетую, все как положено, и она смотрит на меня. Такое бывает, что пациенты в нашей реанимации приходят в сознание.
Я удивился — как это, положили больную и мне ничего не сказали. Ну, думаю, осмотрю ее, потом пойду дам чертей девчонкам. Захожу, дверь открыта, лампа горит, ну это вообще, думаю, девочки переработали. Подхожу к ней, говорю:
— Вы к нам сегодня поступили?
Она мне:
— Нет.
Думаю, с отделения какого-нибудь спустили (реанимация в подвале). Я говорю:
— Сейчас я вас осмотрю и задам несколько вопросов, вы не против?
— Нет.
— Вот и хорошо.
Надеваю перчатки. Смотрю глаза, а зрачок на всю радужку. Бывает так после некоторых лекарственных препаратов. А она на меня так посматривает:
— Ты новенький здесь?
Странные, думаю, вопросы задает, а сам отвечаю:
— Полгода уже работаю.
— То-то я тебя здесь не видела.
Я вообще обалдел. Осмотрел ее, печень увеличена, кожные покровы желтушные. Гепатит. Пойду, думаю, схожу к медсестрам, дам чертей и заодно возьму историю болезни. Вышел из палаты, оглянулся, а она смотрит и взгляд какой-то страшный, исподлобья.
Захожу в сестринскую, девчонки чай пьют. Я говорю:
— Что ж вы, пациентку привезли, а мне ничего не сказали.
Они говорят:
— Какую пациентку? Нам никого не привозили.
Я струхнул, говорю:
— Пойдем, посмотрим.
Приходим, а там пусто, дверь закрыта.
Они мне:
— Ну и шуточки у вас, Александр Романович.
А мне-то не до шуток. Пошел с ними в сестринскую и до утра не выходил. А утром пришел заведующий, я к нему:
— Петр Александрович, сегодня такой случай со мной произошел.
И все ему рассказал. А он мне:
— Ты не первый, кто ее видит. Пять лет назад в этой палате в страшных мучениях скончалась девушка. Мы ничем ей не могли помочь. С тех пор, она каждый год приходит в эту палату.
Я стою в шоке.
— Ничего, — говорит, — она у нас не одна. Есть еще такие, и ты с ними еще познакомишься.
Я работаю в реанимации инфекционной больницы, где почти каждую ночь происходят странные вещи. Так как у нас лежат почти все безнадежные больные, доживающие свои последние кто часы, а кто дни, то ночами поспать не удается, часто приходиться констатировать смерть.
Может кто знает, что в реанимации всех пациентов привязывают к кровати, так как в период болезни многие не контролируют своих действий, могут встать и нассать на приборы, а некоторые попадаются буйные, кидаются на медперсонал.
Так вот, 23 июня этого года, я, как обычно, заступил на дежурство (я — врач-инфекционист). Помню, посмотрел на время — было 18 часов, и пошел делать обход. Всех посмотрел, выяснилось, что одна палата пустует. Я попросил девочек медсестер помыть ее, включить кварцевую лампу и закрыть. Сам пошел в ординаторскую, заполнять истории болезней.
В 00-30 приспичило в туалет, прохожу мимо пустой палаты (вместо стен у нас окна, чтобы было видно пациентов) и вижу девушку, привязанную к постели, раздетую, все как положено, и она смотрит на меня. Такое бывает, что пациенты в нашей реанимации приходят в сознание.
Я удивился — как это, положили больную и мне ничего не сказали. Ну, думаю, осмотрю ее, потом пойду дам чертей девчонкам. Захожу, дверь открыта, лампа горит, ну это вообще, думаю, девочки переработали. Подхожу к ней, говорю:
— Вы к нам сегодня поступили?
Она мне:
— Нет.
Думаю, с отделения какого-нибудь спустили (реанимация в подвале). Я говорю:
— Сейчас я вас осмотрю и задам несколько вопросов, вы не против?
— Нет.
— Вот и хорошо.
Надеваю перчатки. Смотрю глаза, а зрачок на всю радужку. Бывает так после некоторых лекарственных препаратов. А она на меня так посматривает:
— Ты новенький здесь?
Странные, думаю, вопросы задает, а сам отвечаю:
— Полгода уже работаю.
— То-то я тебя здесь не видела.
Я вообще обалдел. Осмотрел ее, печень увеличена, кожные покровы желтушные. Гепатит. Пойду, думаю, схожу к медсестрам, дам чертей и заодно возьму историю болезни. Вышел из палаты, оглянулся, а она смотрит и взгляд какой-то страшный, исподлобья.
Захожу в сестринскую, девчонки чай пьют. Я говорю:
— Что ж вы, пациентку привезли, а мне ничего не сказали.
Они говорят:
— Какую пациентку? Нам никого не привозили.
Я струхнул, говорю:
— Пойдем, посмотрим.
Приходим, а там пусто, дверь закрыта.
Они мне:
— Ну и шуточки у вас, Александр Романович.
А мне-то не до шуток. Пошел с ними в сестринскую и до утра не выходил. А утром пришел заведующий, я к нему:
— Петр Александрович, сегодня такой случай со мной произошел.
И все ему рассказал. А он мне:
— Ты не первый, кто ее видит. Пять лет назад в этой палате в страшных мучениях скончалась девушка. Мы ничем ей не могли помочь. С тех пор, она каждый год приходит в эту палату.
Я стою в шоке.
— Ничего, — говорит, — она у нас не одна. Есть еще такие, и ты с ними еще познакомишься.
Показать больше
2 годы назад
Сверч
Скажите, а вы просыпались когда-нибудь, всем нутром чувствуя, что рядом с вашей кроватью стоит кто-то невидимый? А вы знаете, откуда эти существа приходят? Укройтесь пледом, возьмите в руки чашку чая. Я вам все расскажу.
На грани сна и бодрствования разум раздваивается. Одна его часть сразу засыпает, а вторая спать не желает. Она порождает чудовищ, живущих за закрытыми веками, незримых и страшных, особенно ночью, когда тебе нечего им противопоставить, кроме своего неверия. Или, наоборот, веры.
И доброй сказки, рассказанной на ночь.
Той ночью как обычно, я легла поздно. Моя соседка по комнате давно уже спала, мое шуршание и стук клавиш не могли ее разбудить. О, как счастлив тот, кто не знает мук полуночества! Ведь столько новых мыслей в голове, а будильник, ехидно тикая, считает часы до утреннего пробуждения…
Все же мне удалось заставить себя лечь. На столе осталась чашка с недопитым чаем, и когда я приучусь ее допивать и убирать? Но нет, последние глотки священны, они всегда доживают до утра, когда выпить их уже не получится – горько.
Я выключила свет, нырнула под одеяло и плед, обняла подушку и зажмурилась, слушая мирное сопение соседки. Спать, спать…
«Или все же не спать?» – спросил мой внутренний голос с ноткой злорадства. Я медленно повернула голову и поймала на себе взгляд. Его источник разглядеть получилось не сразу, а потом я об этом пожалела, со свистом втянув воздух и торопливо спрятав под одеяло высунутую ногу.
Из темноты смотрело чудовище. Его голова, похожая на лошадиный череп, обтянутый сухой, потрескавшейся кожей, была всего в метре от моего лица.
Она медленно качалась из стороны в сторону, бесшумно и задумчиво. Угрожающе, не сводя с меня желтых глаз с горизонтальными зрачками – издевательски бесстрастных, как будто существу я совершенно не интересна. Но оно было так близко!
Вслед за головой из темноты выплыло тело – серое, сморщенное, старческое. Мешком висящее на шести вывернутых конечностях – ими монстр держался за потолок, вися на самой моей кроватью. Надо мной, сжавшейся в попытке усилием воли прогнать от себя этот кошмар.
Но куда уж там!
Мысли о нем все равно пробивались через все мои заслоны, а монстр становился все отчетливее. Вот его хитиновый панцирь скребет о потолок, а одна бледная лапа, покрытая шипами, скользит по стене. Монстр спускался, и его морда качалась у самого моего лицо.
Смирившись, я посмотрела ему в глаза.
Привет, монстр. Чего ты от меня хочешь?
«Сверч похож на обычного домашнего сверчка. Он тоже насекомое, и тоже умеет петь. Только песни его никто не слышит – он не мешает людям спать, а усыпляет их, чтобы дальше спокойно заниматься своими делами.
Сверч редко дружит с домовыми, он селится только там, где другие домашние духи не любят показываться – в коммунальных квартирах, общежитиях, казармах. В таких местах он может жить и питаться, зная, что никакой домовой его не заметит и не прогонит из дома.
Особенно этот монстр любит двуспальные кровати – на верхней полке ему удобно спать. Если в вашей комнате в общежитии пустует такая полка, будьте уверены – скоро к вам придет Сверч.
Но не беспокойтесь, он безобиден. Питается ночными шорохами и снами полуночников, очень любит хлебные крошки на полу. Обожает оставленный на ночь чай, который пьет, тихо хлюпая. От этого люди иногда просыпаются и никак не могут понять, что их разбудило.
Сверч любит тараканов, но тараканы не любят Сверча. Убегают, прячутся, обходят стороной комнату, где он поселился. Их можно понять – никто не хочет, чтобы его съели во время дежурной ночной побежки.
Сверч любит музыку и приятные запахи. Любит забытую в тарелке еду и компьютеры, гудящие по ночам. Он умеет лечить тех, чьи сны пришлись ему по вкусу, умеет прогонять злобных существ и открывать форточки по ночам.
Иногда он сидит на подоконнике и поет свои неслышные песни, чтобы его могли услышать на улице. Сверч ждет ту, что однажды на этот зов откликнется.
А пока он пьет чай из наших забытых кружек, поет нам колыбельные и ждет, пока заснут самые поздние полуночники.
Пора и мне спать.
…Как тебе сказка?»
Сверч подумал и важно кивнул. Теперь он уже не пугал меня так, как раньше – хотя и оставалось неприятное ощущение от одного взгляда на него. Все же насекомое, странное, чуждое. Не говоря уж о том, что оно с меня размером!
Но теперь оно доброе, насколько может быть добрым монстр. Тем более - появившийся в три часа ночи на грани сна, ставший живым и узнавшим себя только после того, как я прочитала ему сказку.
Я снова начала засыпать.
Сверч медленно таял в воздухе, но я успела увидеть, как он двинулся в сторону кровати соседки – двухъярусной, как я и озвучила в сказке. Верхняя полка пустовала, и я услышала, как она тихо скрипнула под весом моего нового сожителя.
Так мы и уснули – соседка, я и кошмар, мною прирученный.
Скажите, а вы просыпались когда-нибудь, всем нутром чувствуя, что рядом с вашей кроватью стоит кто-то невидимый? А вы знаете, откуда эти существа приходят? Укройтесь пледом, возьмите в руки чашку чая. Я вам все расскажу.
На грани сна и бодрствования разум раздваивается. Одна его часть сразу засыпает, а вторая спать не желает. Она порождает чудовищ, живущих за закрытыми веками, незримых и страшных, особенно ночью, когда тебе нечего им противопоставить, кроме своего неверия. Или, наоборот, веры.
И доброй сказки, рассказанной на ночь.
Той ночью как обычно, я легла поздно. Моя соседка по комнате давно уже спала, мое шуршание и стук клавиш не могли ее разбудить. О, как счастлив тот, кто не знает мук полуночества! Ведь столько новых мыслей в голове, а будильник, ехидно тикая, считает часы до утреннего пробуждения…
Все же мне удалось заставить себя лечь. На столе осталась чашка с недопитым чаем, и когда я приучусь ее допивать и убирать? Но нет, последние глотки священны, они всегда доживают до утра, когда выпить их уже не получится – горько.
Я выключила свет, нырнула под одеяло и плед, обняла подушку и зажмурилась, слушая мирное сопение соседки. Спать, спать…
«Или все же не спать?» – спросил мой внутренний голос с ноткой злорадства. Я медленно повернула голову и поймала на себе взгляд. Его источник разглядеть получилось не сразу, а потом я об этом пожалела, со свистом втянув воздух и торопливо спрятав под одеяло высунутую ногу.
Из темноты смотрело чудовище. Его голова, похожая на лошадиный череп, обтянутый сухой, потрескавшейся кожей, была всего в метре от моего лица.
Она медленно качалась из стороны в сторону, бесшумно и задумчиво. Угрожающе, не сводя с меня желтых глаз с горизонтальными зрачками – издевательски бесстрастных, как будто существу я совершенно не интересна. Но оно было так близко!
Вслед за головой из темноты выплыло тело – серое, сморщенное, старческое. Мешком висящее на шести вывернутых конечностях – ими монстр держался за потолок, вися на самой моей кроватью. Надо мной, сжавшейся в попытке усилием воли прогнать от себя этот кошмар.
Но куда уж там!
Мысли о нем все равно пробивались через все мои заслоны, а монстр становился все отчетливее. Вот его хитиновый панцирь скребет о потолок, а одна бледная лапа, покрытая шипами, скользит по стене. Монстр спускался, и его морда качалась у самого моего лицо.
Смирившись, я посмотрела ему в глаза.
Привет, монстр. Чего ты от меня хочешь?
«Сверч похож на обычного домашнего сверчка. Он тоже насекомое, и тоже умеет петь. Только песни его никто не слышит – он не мешает людям спать, а усыпляет их, чтобы дальше спокойно заниматься своими делами.
Сверч редко дружит с домовыми, он селится только там, где другие домашние духи не любят показываться – в коммунальных квартирах, общежитиях, казармах. В таких местах он может жить и питаться, зная, что никакой домовой его не заметит и не прогонит из дома.
Особенно этот монстр любит двуспальные кровати – на верхней полке ему удобно спать. Если в вашей комнате в общежитии пустует такая полка, будьте уверены – скоро к вам придет Сверч.
Но не беспокойтесь, он безобиден. Питается ночными шорохами и снами полуночников, очень любит хлебные крошки на полу. Обожает оставленный на ночь чай, который пьет, тихо хлюпая. От этого люди иногда просыпаются и никак не могут понять, что их разбудило.
Сверч любит тараканов, но тараканы не любят Сверча. Убегают, прячутся, обходят стороной комнату, где он поселился. Их можно понять – никто не хочет, чтобы его съели во время дежурной ночной побежки.
Сверч любит музыку и приятные запахи. Любит забытую в тарелке еду и компьютеры, гудящие по ночам. Он умеет лечить тех, чьи сны пришлись ему по вкусу, умеет прогонять злобных существ и открывать форточки по ночам.
Иногда он сидит на подоконнике и поет свои неслышные песни, чтобы его могли услышать на улице. Сверч ждет ту, что однажды на этот зов откликнется.
А пока он пьет чай из наших забытых кружек, поет нам колыбельные и ждет, пока заснут самые поздние полуночники.
Пора и мне спать.
…Как тебе сказка?»
Сверч подумал и важно кивнул. Теперь он уже не пугал меня так, как раньше – хотя и оставалось неприятное ощущение от одного взгляда на него. Все же насекомое, странное, чуждое. Не говоря уж о том, что оно с меня размером!
Но теперь оно доброе, насколько может быть добрым монстр. Тем более - появившийся в три часа ночи на грани сна, ставший живым и узнавшим себя только после того, как я прочитала ему сказку.
Я снова начала засыпать.
Сверч медленно таял в воздухе, но я успела увидеть, как он двинулся в сторону кровати соседки – двухъярусной, как я и озвучила в сказке. Верхняя полка пустовала, и я услышала, как она тихо скрипнула под весом моего нового сожителя.
Так мы и уснули – соседка, я и кошмар, мною прирученный.
Показать больше