Было около 8 часов вечера когда я пришла домой с автошколы. Подогрела еду и уставилась смотреть любимый сериал. Досмотрев последнюю серию я обнаружила, что продолжение сериала будет еще не скоро. Я пыталась найти что — то другое, но ни один сериал или фильм не вызывали интереса. Отодвинув пустую тарелку я решила пойти прогуляться. От дома я направилась в парк. Там я обычно чувствую себя спокойно и в безопасности, но не в этот раз. Проходя мимо первой прощадки, между деревьями, я почувствовала себя некомфортно, по телу чувствовалась легкая дрожь и я занервничала. Когда я подходила ко второй площадке, я немного успокоилась, когда увидела там женщину и ребенка примено двух лет. Я подошла ближе и села на скамейку недалеко от них. Ребенок качался на качели и постоянно смеялся, если честно , смех был странным. Женщина сидела напротив качелей, ее лица мне было не разглядеть. Я просидела минут 15, а картина не менялась. Я встала и пошла в их сторону, уселась на скамейку рядом с женщиной. Она была одета в длинную юбку и кофту с рукавами. В руках у нее был платок, она что- то говорила непонятное и плакала, утирая платком слезы. Маленькая девочка качалась на качелях и все так же смеялась не детским смехом. Я начала прислушиваться, о чем говорила женщина, это были отдельные фразы, вроде: "верни мне ее", "почему", "зачем тебе это?", " она была для меня всем" .... и тому подобное. Ощущение беспокойства снова вернулось ко мне. Я очень хотела успокоить женщину, но не знала как это сделать. Я пыталась заговорить с ней, но она как будто не видела и не слышала меня. Повторяла все теже фразы и убивалась горем. Когда все мои утешительные фразы закончились, мое внимание привлекла девочка, она спрыгнула с качелей, оббежала вокруг скамейки несколько раз, на которой мы сидели, весело напевая какую - то детскую песенку. У нее были короткие, светлые волосы. Одета она была в розовые штаны и розовую куртку с белым узором. Слушать ее смех и песни на фоне рыданий несчастной женщины было невыносимо. Когда девочка пробегала мимо меня я пыталась привлечь ее внимание, но она видимо была слишком увлечена своими играми. Девочка остановилась, я подошла к ней, она смотрела вниз. " девочка, как тебя зовут? Ты не устала бегать?" Спросила я. Она не отвечала и не поднимала голову. Я присела и с низу посмотрела ей в лицо. То, что я увидела, удивило и напугало меня. Глаза были большие и черные. Она моргнула и ее губы зашевелились. Заговорила она басом, как дьявол. Я ничего не понимала и решила, что давно уже надо было бежать отсюда. И я решилась. Просто рванула оттуда со скоростью звука в сторону дома. Следующим вечером я проходила мимо парка и взглянула на ту площадку. Там были две женщины. Одна стояла с цветами в руках, другая наклонилась и положила цветы рядом с качелями. То, что случилось вчера- необьяснимо и я почему -то решила, что только они могут объяснить, что произошло. И вот я снова стою здесь, очень жутко. " почему вы здесь с цветами?"спросила я. Две женщины, лет под 70, начали рассказывать мне свою историю. Когда - то их было трое, три лучшие подруги по несчастью. Они познакомились в больнице, проходили курс лечения от бесплодия. Одной из подруг все таки удалось забеременеть и она родила прекрасную дочь. Все было хорошо, но, когда ее дочери исполнилось два года, подруга стала говорить странные вещи. Она пришла к нам в слезах и говорила, что ее дочь подменили, "это не моя дочь", говорила она. Подруга рассказала, что ее дочь просила делать ее ужасные вещи. Однажды ,когда девочка капризничала, и мама не знала как успокоить ребенка, она попросила свою мать, чтобы та взяла с плиты кастрюлю и вылила на себя кипяток ради забавы. И это далеко не все ее желания. Подруги пытались помочь ей разобраться, они видели ее дочь и говорили подруге " у тебя прекрасная дочь, радуйся, что она у тебя вообще есть". При людях девочка вела себя подобно самому обычному ребенку ее возраста. Женщина не могла больше жить со своим ребенком, она мучилась, молилась, чтобы все стало, как прежде, но становилось только хуже. Однажды они с дочкой пошли гулять в парк. Девочка уселась на качели, а мама сидела напротив. Женщина в последний раз смотрела на свою дочь. Утром дети, которые пришли играть на площадку ,увидели девочку на качели без головы, которая валялась недалеко, лицом вверх с жутким выражением лица. На скамейке сидела женщина с большим кухонным ножом и без сознания. Как позже выяснилось, умерла от сердечного приступа. Это было 40 лет назад" закончили свой рассказ две подруги. Мне было очень жаль девочку и ее маму... и когда мне было грустно, я приходила в этот парк и качалась на качели. Я до сих пор ощущаю их присутствие.
Показать больше
2 годы назад
2 годы назад
Всем привет зовут Денис мне 27 лет хочу познакомиться с девушкой для общения там дальше как пойдет о себе работаю грузчиком отучился давно на повара и автомеханика работаю не по профессии здесь есть вобще реальные девушки которые действительно хотят отношения очень люблю ездить на природу на рыбалку гулять по набережной админ закрой коментарии.
Показать больше
2 годы назад
Никогда не учите ребёнка давать сдачи, если его травят на улице
Что вы скажете своему ребёнку, если узнаете, что его травят друзья?
Обычно у родителей две крайности. Либо «игнорируй», либо «бей в ответ».
Но и то, и другое — губительно для ребёнка и может привести к фатальным последствиям.
Если вы учите ребёнка игнорировать травлю, то он усваивает: тебя обижают — надо терпеть. Эта установка остаётся с ним на всю жизнь.
Такими детьми легко манипулировать. Во взрослой жизни они склонны попадать в абъюзивные отношения. Им тяжело попросить повышения на работе, защитить себя и своих близких от чужой агрессии.
И наоборот. Если научить ребёнка «давать сдачи», то он быстро усвоит, что агрессия — это единственный и самый действенный способ решать конфликты.
Но во взрослой жизни нельзя просто дать в нос. За это есть уголовное наказание.
Что тогда делать? Дать ребёнку самому разобраться?
Нет. Детская травля может оставить неизлечимую травму на психике ребёнка.
Во взрослом возрасте исправлять эти проблемы сложно, дорого и долго. Проще уберечь ребёнка от травли прямо сейчас.
Достаточно всего 1 приёма, который поможет ребёнку:
– постоять за себя без драк
– заработать авторитет в коллективе
– поставить любого задиру на место, даже если он старше
Об этом приёме мы рассказываем на нашем бесплатном онлайн-семинаре. Его проводит профессиональный психолог российской детской Академии Ukids.
Приглашаем всех родителей детей от 6 до 14 лет, которые хотят лучшего будущего для них. Переходите по ссылке и регистрируйтесь:
https://entry.ukids.academ...
Оплачивать ничего не нужно. Мы не будем ничего продавать и навязывать.
Пожалуйста, не думайте, что «это просто дети» и что они «сами разберутся». Именно сейчас тот самый возраст, который определит — будет ли счастлив ваш ребёнок во взрослой жизни.
И только вы можете ему помочь.
Для регистрации на встречу переходите по ссылке:
https://entry.ukids.academ...
Что вы скажете своему ребёнку, если узнаете, что его травят друзья?
Обычно у родителей две крайности. Либо «игнорируй», либо «бей в ответ».
Но и то, и другое — губительно для ребёнка и может привести к фатальным последствиям.
Если вы учите ребёнка игнорировать травлю, то он усваивает: тебя обижают — надо терпеть. Эта установка остаётся с ним на всю жизнь.
Такими детьми легко манипулировать. Во взрослой жизни они склонны попадать в абъюзивные отношения. Им тяжело попросить повышения на работе, защитить себя и своих близких от чужой агрессии.
И наоборот. Если научить ребёнка «давать сдачи», то он быстро усвоит, что агрессия — это единственный и самый действенный способ решать конфликты.
Но во взрослой жизни нельзя просто дать в нос. За это есть уголовное наказание.
Что тогда делать? Дать ребёнку самому разобраться?
Нет. Детская травля может оставить неизлечимую травму на психике ребёнка.
Во взрослом возрасте исправлять эти проблемы сложно, дорого и долго. Проще уберечь ребёнка от травли прямо сейчас.
Достаточно всего 1 приёма, который поможет ребёнку:
– постоять за себя без драк
– заработать авторитет в коллективе
– поставить любого задиру на место, даже если он старше
Об этом приёме мы рассказываем на нашем бесплатном онлайн-семинаре. Его проводит профессиональный психолог российской детской Академии Ukids.
Приглашаем всех родителей детей от 6 до 14 лет, которые хотят лучшего будущего для них. Переходите по ссылке и регистрируйтесь:
https://entry.ukids.academ...
Оплачивать ничего не нужно. Мы не будем ничего продавать и навязывать.
Пожалуйста, не думайте, что «это просто дети» и что они «сами разберутся». Именно сейчас тот самый возраст, который определит — будет ли счастлив ваш ребёнок во взрослой жизни.
И только вы можете ему помочь.
Для регистрации на встречу переходите по ссылке:
https://entry.ukids.academ...
Показать больше
2 годы назад
2 годы назад
Cерое вещество
У меня осталось мало времени. Руки пока слушаются, но судя по тому, как распространяются пятна, нужно писать быстро. Если вы читаете это — значит, вы пришли сюда, в мою квартиру, и нашли эту тетрадь. Возможно, вы бежали из другого города. Возможно, вас преследовала тварь, и вы забежали в первую попавшуюся квартиру — мою, дверь в которую я предусмотрительно оставил открытой. Можете брать что хотите — еда, если не испортится, одежда, посуда, — мне не жалко. Мне скоро будет уже не нужно. Прошу вас об одном. Если вы увидите меня или Аллу не лежащими где положено (на полу), пожалуйста, остановите нас. Алла уже вряд ли встанет, а вот я — возможно.
Первый раз я увидел его во вторник. Я шел утром на работу на завод, а он двигался мне навстречу. Двигался — лучшее определение, потому что «шел» трудно применить к его шатающейся, рваной, механической походке. Это был не совсем бомж — скорее, бродяга, каких множество во всех крупных городах: автостопщики-попрошайки с рюкзаками и кепками для мелочи, в которые надобно сбрасывать деньги «на дорогу на Алтай». Они играют на гитарах в переходах, иногда спят на лавках, и им от двадцати до тридцати пяти лет. С ними бывают девчонки, обычно молоденькие и загорелые, с чистыми лицами и жаждой приключений.
Ему бы я дал лет двадцать по одежде — огромная кофта с капюшоном, натянутым на голову, широкие штаны, козырек кепки, торчащий из-под капюшона. Он двигался медленно и слабо, огромный рюкзак как будто перевешивал, то ложась грузом на его спину, то оттягивая корпус назад. Когда между нами оставалось метра четыре, он поднял голову и вперился в меня мутным взглядом. И тогда я понял, что парень мертв. Первое — мутные, стеклянные, матовые глаза. Если у вас умирал кот, вы знаете эти высушенные глаза, которые уже не смачивают мертвые слезные железы. Второе — он выглядел гораздо старше, его кожа была выраженного желтого цвета. Если вы были на мясном рынке и видели свиную голову, вы знаете этот цвет. Третье — фиолетовые губы. Они были бессмысленно открыты, нижняя отвисала, приоткрывая неровный ряд зубов. Когда мы поравнялись, меня обдало волной вони, которая исходила от парня — смесь запахов старого пота, алкоголя, мочи и тухлого мяса. Если вы забывали котлеты на жаре… ну, вы поняли.
Я автоматически шарахнулся от него и ускорил шаг. Обернулся — все обходили его стороной, на лицах мелькала гримаса отвращения. Значит, не только я его видел, это очень важно.
Я забыл про этого парня до вечера. Да и о чем было думать? В голове мелькнуло — наркоман, под кайфом, желтушный, правильно шарахнулся, не дай бог что-то подхватить. И забыл до конца рабочего дня.
Я уже говорил, что работаю инженером? Думаю, стоит это отметить: рука работает, а расскажу я все быстро — понял это, когда стал писать. В общем, я не писатель, чтобы передать на бумаге всю гамму чувств и мыслей, но и не тупица-алкоголик, чтобы вы понимали. Важно рассказать все как есть и не пускаться в рассуждения.
Так вот, я инженер-машиностроитель. Работаю на заводе по производству сельхозмашин — тракторы, комбайны. Получаю хорошо, работу люблю. Наверное, мне повезло — нечасто удается работать по институтской специальности двенадцать лет и быть довольным. Кстати, зовут меня Николай. Мои паспортные данные вы найдете в документах в нижнем ящике стола, если кому-то нужно. Жены у меня нет, детей тоже. Была Женя, но она ушла два года назад. С тех пор единственный мой близкий человек — сестра Алла.
Аллочка. Прости меня, крошка. Я же нянчил тебя на руках двадцать два года назад, менял тебе пеленочки, кормил. Когда у мамы начинались периоды, я становился тебе почти мамой. Теперь ты лежишь тут, и я смотрю на твою ногу, и мне кажется, что она шевелится. Убить тебя во второй раз я не смогу. Надо делать все быстрее.
Значит, так: в первый раз я увидел тварь во вторник утром и забыл об этом до вечера. Когда я вышел с работы, уже стемнело — осенью темнеет рано. Я живу недалеко от завода и всегда хожу пешком. Путь мой пролегал через аллею парка, в этот час почти пустынную. Я неторопливо шел, дыша влажным воздухом. Редкие фонари освещали небольшие пятачки аллеи, выхватывая из темноты некоторые скамейки. Все они были пусты, кроме одной. Там сидела женщина: я понял это по длинным волосам и блестящей куртке. Она сидела, согнувшись, волосы закрывали лицо. Я замедлил шаг и, помявшись, подошел к ней. Ее поза говорила о том, что ей плохо. Нужно же помочь человеку, может, позвонить врачам... Я остановился и обратился к ней:
— Девушка, вам плохо? Скорую вызвать?
Она подняла голову. Этот момент прокручивается у меня в голове, как отрывок из кино — темная аллея парка, освещенный круг света, двое в этом кругу, как на сцене, и она медленно-медленно поднимает голову. Даже сейчас я, тридцатипятилетний мужик, вспоминаю этот момент с содроганием.
Второй раз за день на меня уставилась восковая маска мертвеца. Выпуклые мутные глаза болотного цвета, кожа уже местами пошла трупными сиреневыми пятнами, лицо слегка раздуто, синюшные губы-вареники. В течении нескольких бесконечно длинных секунд она разлепила эти страшные губы.
— Чт-то… — ее голос исходил откуда-то из глубины груди, он был хриплым и клокочущим, как будто она заговорила впервые после очень долгого молчания.
Я резко повернулся и пошел прочь от нее. Спина захолодела и была твердой, как дерево, колени плохо слушались. Я шел медленно, постепенно ускоряя шаг. И тут я услышал за спиной движение и стук каблуков. Резко обернулся — она стояла возле скамейки с опущенной головой. После секундной заминки я пошел дальше, уже быстрее. Каблуки снова застучали, быстрее с каждой секундой. Я побежал и услышал, как она бежит за мной.
Выход из парка был не в конце аллеи — нужно было пройти мимо неработающих сейчас аттракционов, свернув вправо. Я бежал к этим аттракционам, задыхаясь. Ужасно громкий стук за спиной по-прежнему был как будто в паре метров от меня. Когда расстояние между нами уменьшилось, я резко свернул влево и нырнул в тень колеса обозрения. Шаги за спиной смолкли. Я обернулся — ее не было видно. Ближайший фонарь был метрах в семи, довольно ярко обрисовывая территорию, но скрывая меня в густой тени. Согнувшись, я судорожно дышал. Следовало бы бросать курить и бегать по утрам еще лет десять назад, сейчас уже все равно поздно. Я стоял, упершись руками в колени, и сплевывал на землю. Куда делась покойница, я не знал — просто не думал об этом в тот момент.
Наконец, я отдышался и выпрямился. Страх снова стал подступать, замораживая мои колени. Я был уверен, что обернусь и увижу ее позади, как в банальном фильме ужасов. В качестве оружия ничего под рукой не было, кроме связки ключей. Я сжал ее в кулаке и резко обернулся. За спиной, разумеется, никого не было. Я повернулся и нащупал взглядом выход из парка. Ворота были открыты, за ними находилась дорога, по которой изредка проезжали машины. Почти успокоившись, я быстро двинулся к выходу. Метрах в пяти от ворот я резко остановился и застыл как вкопанный. Она стояла за деревом слева от выхода, ее лаковая куртка бликовала в свете горевшего тут фонаря.
Секунд десять мы стояли и смотрели друг на друга. Точнее, я смотрел на нее, потому что ее взгляд проследить я не мог. За эти секунды я хорошо рассмотрел ее — судя по одежде, не бомжиха и не наркоманка: хорошая куртка, высокие кожаные сапоги, джинсовая короткая юбка. Волосы черного цвета. Судя по всему, лет двадцать или около того. Она стояла, не двигаясь, опустив голову. Мне показалось, что она смотрит на меня исподлобья, но точно я не был уверен.
Мы так и стояли, не двигаясь, и ждали друг от друга первого действия. Уверен, она могла стоять так до утра, но я не мог. Сгруппировавшись, я резко стартовал по направлению к открытым воротам, метя вправо, чуть дальше от нее. Она не двигалась, пока мы не поравнялись. Тогда она молниеносно дернулась и схватила меня за куртку. Я вывернулся и пнул ее ногой в живот. Она отлетела, размахивая руками, и упала где-то в кустах. Я не стал ждать, пока она встанет, и кинулся прочь.
До самого дома я бежал, не мог заставить себя остановится. Уже в подъезде, взбегая по лестнице на свой второй этаж, я почувствовал жжение в руке. Замедлив шаг, я осмотрел кисть и похолодел — возле большого пальца была довольно глубокая царапина. Я начал лихорадочно вспоминать и понял, что она поцарапала меня, когда я ударил ее в живот. Домой я зашел с чувством приговоренного к казни. Для себя я уже понял, чем была эта девушка и что она от меня хотела. Конечно, это не укус, но мало ли, это же трупный яд, которым вся она пропитана как губка.
Первым делом я вымыл руки с мылом, потом обработал ранку перекисью водорода и щедро смазал зеленкой, залив ее прямо внутрь. Химический ожог меня не пугал, пугало меня совсем другое. Я принял горячий душ и на всякий случай закинул все вещи, вместе с курткой, в стиральную машину. Налив себе чаю, я начал анализировать ситуацию.
Сами понимаете, очень тяжело на деле понять и принять, что ты столкнулся с чем-то сверхъестественным. Повторюсь, от мысли о живом мертвеце становится как-то стыдно перед самим собой, как будто тебя застали за каким-то неприличным занятием. Ну, если тебе не пятнадцать лет, конечно. Мне уже тридцать пять, и поэтому я стал думать. Если утренний парень действительно мог быть желтушным нариком, то как можно объяснить ситуацию с девушкой? Даже если списать ее мертвое лицо на игру света и тени в темном парке, как понять поведение? Почему она побежала за мной? Почему ждала у ворот? Хрупкая двадцатилетняя девушка против крупного взрослого мужика? Ни одна нормальная мысль не лезла в голову.
Сейчас я вспоминаю себя пять дней назад и не удивляюсь своей наивности. Да, я не мог поверить — а кто сможет? Кто сходу признает оборотня в огромной собаке? Или инопланетянина в голом уроде? До последнего они будут для нас огромной собакой и уродом, не больше. Так устроен наш мозг. В сером веществе происходят тысячи процессов за секунду, которые направлены на то, чтобы удержать наш мир и не дать ему рассыпаться на кусочки.
У меня осталось мало времени. Руки пока слушаются, но судя по тому, как распространяются пятна, нужно писать быстро. Если вы читаете это — значит, вы пришли сюда, в мою квартиру, и нашли эту тетрадь. Возможно, вы бежали из другого города. Возможно, вас преследовала тварь, и вы забежали в первую попавшуюся квартиру — мою, дверь в которую я предусмотрительно оставил открытой. Можете брать что хотите — еда, если не испортится, одежда, посуда, — мне не жалко. Мне скоро будет уже не нужно. Прошу вас об одном. Если вы увидите меня или Аллу не лежащими где положено (на полу), пожалуйста, остановите нас. Алла уже вряд ли встанет, а вот я — возможно.
Первый раз я увидел его во вторник. Я шел утром на работу на завод, а он двигался мне навстречу. Двигался — лучшее определение, потому что «шел» трудно применить к его шатающейся, рваной, механической походке. Это был не совсем бомж — скорее, бродяга, каких множество во всех крупных городах: автостопщики-попрошайки с рюкзаками и кепками для мелочи, в которые надобно сбрасывать деньги «на дорогу на Алтай». Они играют на гитарах в переходах, иногда спят на лавках, и им от двадцати до тридцати пяти лет. С ними бывают девчонки, обычно молоденькие и загорелые, с чистыми лицами и жаждой приключений.
Ему бы я дал лет двадцать по одежде — огромная кофта с капюшоном, натянутым на голову, широкие штаны, козырек кепки, торчащий из-под капюшона. Он двигался медленно и слабо, огромный рюкзак как будто перевешивал, то ложась грузом на его спину, то оттягивая корпус назад. Когда между нами оставалось метра четыре, он поднял голову и вперился в меня мутным взглядом. И тогда я понял, что парень мертв. Первое — мутные, стеклянные, матовые глаза. Если у вас умирал кот, вы знаете эти высушенные глаза, которые уже не смачивают мертвые слезные железы. Второе — он выглядел гораздо старше, его кожа была выраженного желтого цвета. Если вы были на мясном рынке и видели свиную голову, вы знаете этот цвет. Третье — фиолетовые губы. Они были бессмысленно открыты, нижняя отвисала, приоткрывая неровный ряд зубов. Когда мы поравнялись, меня обдало волной вони, которая исходила от парня — смесь запахов старого пота, алкоголя, мочи и тухлого мяса. Если вы забывали котлеты на жаре… ну, вы поняли.
Я автоматически шарахнулся от него и ускорил шаг. Обернулся — все обходили его стороной, на лицах мелькала гримаса отвращения. Значит, не только я его видел, это очень важно.
Я забыл про этого парня до вечера. Да и о чем было думать? В голове мелькнуло — наркоман, под кайфом, желтушный, правильно шарахнулся, не дай бог что-то подхватить. И забыл до конца рабочего дня.
Я уже говорил, что работаю инженером? Думаю, стоит это отметить: рука работает, а расскажу я все быстро — понял это, когда стал писать. В общем, я не писатель, чтобы передать на бумаге всю гамму чувств и мыслей, но и не тупица-алкоголик, чтобы вы понимали. Важно рассказать все как есть и не пускаться в рассуждения.
Так вот, я инженер-машиностроитель. Работаю на заводе по производству сельхозмашин — тракторы, комбайны. Получаю хорошо, работу люблю. Наверное, мне повезло — нечасто удается работать по институтской специальности двенадцать лет и быть довольным. Кстати, зовут меня Николай. Мои паспортные данные вы найдете в документах в нижнем ящике стола, если кому-то нужно. Жены у меня нет, детей тоже. Была Женя, но она ушла два года назад. С тех пор единственный мой близкий человек — сестра Алла.
Аллочка. Прости меня, крошка. Я же нянчил тебя на руках двадцать два года назад, менял тебе пеленочки, кормил. Когда у мамы начинались периоды, я становился тебе почти мамой. Теперь ты лежишь тут, и я смотрю на твою ногу, и мне кажется, что она шевелится. Убить тебя во второй раз я не смогу. Надо делать все быстрее.
Значит, так: в первый раз я увидел тварь во вторник утром и забыл об этом до вечера. Когда я вышел с работы, уже стемнело — осенью темнеет рано. Я живу недалеко от завода и всегда хожу пешком. Путь мой пролегал через аллею парка, в этот час почти пустынную. Я неторопливо шел, дыша влажным воздухом. Редкие фонари освещали небольшие пятачки аллеи, выхватывая из темноты некоторые скамейки. Все они были пусты, кроме одной. Там сидела женщина: я понял это по длинным волосам и блестящей куртке. Она сидела, согнувшись, волосы закрывали лицо. Я замедлил шаг и, помявшись, подошел к ней. Ее поза говорила о том, что ей плохо. Нужно же помочь человеку, может, позвонить врачам... Я остановился и обратился к ней:
— Девушка, вам плохо? Скорую вызвать?
Она подняла голову. Этот момент прокручивается у меня в голове, как отрывок из кино — темная аллея парка, освещенный круг света, двое в этом кругу, как на сцене, и она медленно-медленно поднимает голову. Даже сейчас я, тридцатипятилетний мужик, вспоминаю этот момент с содроганием.
Второй раз за день на меня уставилась восковая маска мертвеца. Выпуклые мутные глаза болотного цвета, кожа уже местами пошла трупными сиреневыми пятнами, лицо слегка раздуто, синюшные губы-вареники. В течении нескольких бесконечно длинных секунд она разлепила эти страшные губы.
— Чт-то… — ее голос исходил откуда-то из глубины груди, он был хриплым и клокочущим, как будто она заговорила впервые после очень долгого молчания.
Я резко повернулся и пошел прочь от нее. Спина захолодела и была твердой, как дерево, колени плохо слушались. Я шел медленно, постепенно ускоряя шаг. И тут я услышал за спиной движение и стук каблуков. Резко обернулся — она стояла возле скамейки с опущенной головой. После секундной заминки я пошел дальше, уже быстрее. Каблуки снова застучали, быстрее с каждой секундой. Я побежал и услышал, как она бежит за мной.
Выход из парка был не в конце аллеи — нужно было пройти мимо неработающих сейчас аттракционов, свернув вправо. Я бежал к этим аттракционам, задыхаясь. Ужасно громкий стук за спиной по-прежнему был как будто в паре метров от меня. Когда расстояние между нами уменьшилось, я резко свернул влево и нырнул в тень колеса обозрения. Шаги за спиной смолкли. Я обернулся — ее не было видно. Ближайший фонарь был метрах в семи, довольно ярко обрисовывая территорию, но скрывая меня в густой тени. Согнувшись, я судорожно дышал. Следовало бы бросать курить и бегать по утрам еще лет десять назад, сейчас уже все равно поздно. Я стоял, упершись руками в колени, и сплевывал на землю. Куда делась покойница, я не знал — просто не думал об этом в тот момент.
Наконец, я отдышался и выпрямился. Страх снова стал подступать, замораживая мои колени. Я был уверен, что обернусь и увижу ее позади, как в банальном фильме ужасов. В качестве оружия ничего под рукой не было, кроме связки ключей. Я сжал ее в кулаке и резко обернулся. За спиной, разумеется, никого не было. Я повернулся и нащупал взглядом выход из парка. Ворота были открыты, за ними находилась дорога, по которой изредка проезжали машины. Почти успокоившись, я быстро двинулся к выходу. Метрах в пяти от ворот я резко остановился и застыл как вкопанный. Она стояла за деревом слева от выхода, ее лаковая куртка бликовала в свете горевшего тут фонаря.
Секунд десять мы стояли и смотрели друг на друга. Точнее, я смотрел на нее, потому что ее взгляд проследить я не мог. За эти секунды я хорошо рассмотрел ее — судя по одежде, не бомжиха и не наркоманка: хорошая куртка, высокие кожаные сапоги, джинсовая короткая юбка. Волосы черного цвета. Судя по всему, лет двадцать или около того. Она стояла, не двигаясь, опустив голову. Мне показалось, что она смотрит на меня исподлобья, но точно я не был уверен.
Мы так и стояли, не двигаясь, и ждали друг от друга первого действия. Уверен, она могла стоять так до утра, но я не мог. Сгруппировавшись, я резко стартовал по направлению к открытым воротам, метя вправо, чуть дальше от нее. Она не двигалась, пока мы не поравнялись. Тогда она молниеносно дернулась и схватила меня за куртку. Я вывернулся и пнул ее ногой в живот. Она отлетела, размахивая руками, и упала где-то в кустах. Я не стал ждать, пока она встанет, и кинулся прочь.
До самого дома я бежал, не мог заставить себя остановится. Уже в подъезде, взбегая по лестнице на свой второй этаж, я почувствовал жжение в руке. Замедлив шаг, я осмотрел кисть и похолодел — возле большого пальца была довольно глубокая царапина. Я начал лихорадочно вспоминать и понял, что она поцарапала меня, когда я ударил ее в живот. Домой я зашел с чувством приговоренного к казни. Для себя я уже понял, чем была эта девушка и что она от меня хотела. Конечно, это не укус, но мало ли, это же трупный яд, которым вся она пропитана как губка.
Первым делом я вымыл руки с мылом, потом обработал ранку перекисью водорода и щедро смазал зеленкой, залив ее прямо внутрь. Химический ожог меня не пугал, пугало меня совсем другое. Я принял горячий душ и на всякий случай закинул все вещи, вместе с курткой, в стиральную машину. Налив себе чаю, я начал анализировать ситуацию.
Сами понимаете, очень тяжело на деле понять и принять, что ты столкнулся с чем-то сверхъестественным. Повторюсь, от мысли о живом мертвеце становится как-то стыдно перед самим собой, как будто тебя застали за каким-то неприличным занятием. Ну, если тебе не пятнадцать лет, конечно. Мне уже тридцать пять, и поэтому я стал думать. Если утренний парень действительно мог быть желтушным нариком, то как можно объяснить ситуацию с девушкой? Даже если списать ее мертвое лицо на игру света и тени в темном парке, как понять поведение? Почему она побежала за мной? Почему ждала у ворот? Хрупкая двадцатилетняя девушка против крупного взрослого мужика? Ни одна нормальная мысль не лезла в голову.
Сейчас я вспоминаю себя пять дней назад и не удивляюсь своей наивности. Да, я не мог поверить — а кто сможет? Кто сходу признает оборотня в огромной собаке? Или инопланетянина в голом уроде? До последнего они будут для нас огромной собакой и уродом, не больше. Так устроен наш мозг. В сером веществе происходят тысячи процессов за секунду, которые направлены на то, чтобы удержать наш мир и не дать ему рассыпаться на кусочки.
Показать больше
2 годы назад